Прочитал в вашей газете от 18 января с. г. заметку Алексея Гончарова о январских событиях 1991 года.
Некоторые из напечатанных в ней фраз резанули слух: “Кровавое воскресенье”, “наемные убийцы в черных беретах”, “кровь и страх”, “окровавленные пятачки сквера”…
Знаем, проходили… Однако не так-то просто все было. Я ведь тоже был свидетелем тех дней, так как работал тогда в Риге, снимал комнату в центре города. Поэтому имел возможность наблюдать, как буквально в считанные часы были возведены “баррикады”, и как происходил так называемый “расстрел” здания МВД.
Это был вечер 20 января. Я отдыхал. Проснулся от звуков выстрелов, оделся, вышел на улицу и двинулся к месту событий. Над статуей Свободы летели трассеры. Страшно не было. Необычность происходящего, завораживающее любопытство создавали иллюзию чего-то нереального.
“Этого не может быть, потому что быть не может”… И все же это было! Трассеры летели поверх голов, отпугивая любопытствующую толпу. Я двинулся по улице Меркеля. К самому зданию МВД приблизиться все же побоялся, наблюдал из-за дерева, со стороны. У здания же, в непосредственной близости от него, со стороны улицы Меркеля стояла толпа любопытствующих, несмотря на возможную опасность. Пару раз выбегал омоновец, давал очередь поверх голов — толпа отступала, рассеивалась, однако спустя какое-то время собиралась вновь. И еще в глаза бросилось обилие операторов с телевизионными камерами. Я насчитал их более десятка.
Да, действительно, это было тщательно спланированная операция. Вопрос только — кем и для каких целей?
…У нас в театральной студии, старостой которой я тогда имел честь быть, занимался с виду тщедушный паренек, исполнивший в свое время интернациональный долг в Афганистане и после армии пошедший служить в милицию. Шутник, балагур и совершенно бесстрашный человек. В студии его все любили. И когда в Союзе стали создаваться отряды ОМОНа — для борьбы с поднимавшей тогда голову организованной преступностью, — он пошел служить туда.
Увидеться с ним мне довелось спустя несколько лет после тех событий в январе 1991 года. И по его немногословным рассказам складывается несколько другая картина событий.
Память подводит. Как и почему патрульная машина ОМОНа оказалась у здания МВД? На подъезде к нему, с Бастионной горки, застучал пулемет. Машина была обстреляна. Одновременно раздались выстрелы и с верхних этажей здания МВД. Парни попали под перекрестный огонь, и им не оставалось ничего другого, как броситься “штурмовать” здание МВД. Результатом этой схватки было “пятеро погибших и тяжело раненых” (эти данные взяты из книги Николая Кабанова “Цена независимости”). Чья пуля их сразила?
В общем, те события действительно были тщательно спланированной провокацией. Быть может, ждали, что омоновцы вызовут подкрепление? Кому-то хотелось больше крови. Кому?
В разное время, в разных республиках, по одному и тому же сценарию с небольшими вариациями — Баку, Грозный, Тбилиси, Вильнюс, Рига… Кому-то нужно было рассорить народы, посеять вражду, ненависть друг к другу. Во всех конфликтах козлами отпущения делали армию, милицию… А армия держалась стой- ко, и принимала все на себя. Иначе крови могло бы быть гораздо больше. (Тех, кто хочет подробнее узнать, как все это происходило, отсылаю к книге Виктора Николаева, непосредственного участника многих межнациональных конфликтов — “Живый в помощи. Записки афганца”).
В свое время гордился тем, что я поляк по национальности, родился в Латвии, живу в такой большой многонациональной стране, как Советский Союз. Конечно, далеко не просто все было. А покажите мне страну, где все было просто!
И потому, когда начался развал — это было как заноза в сердце. Сводило с ума…
Каюсь, я занимал тогда нейтральную позицию. Скорее был свидетелем, а не участником. Надеялся, что людям хватит ума не довести страну до развала. А теперь мы имеем то, что имеем…
О Советском Союзе я могу сказать лишь одно — “авантюра не удалась, за попытку спасибо!”
Но это — тема отдельного разговора.
Ян ТЫШКО.
0 komentāru