Возвращение домой

Лицо — не только зеркало души. Когда у человека все получается, его не тревожит забота о хлебе насущном и крыше над головой, то он и улыбается чаще.

С Аллой Гулькевич мы познакомились совершенно слу-чайно — у стен административного здания Берзиньской волости, куда она прибыла по служебным делам на ласкающей глаз светлой “мазде”. Дама за рулем — добрая примета нового времени и даже признак успешности. Купить иномарку — это еще полдела, куда сложнее постоянно находить деньги на топливо со стабильно высокими ценами. Слово за слово, и как-то легко удалось договориться с симпатичной улыбчивой женщиной о свидании. Конечно, о деловом, тем более что я пообещал незнакомке не донимать вопросами о должност-ных обязанностях. О нарастающих проблемах волостных социальных работников в нашей газете писано-переписано. Меня заинтересовало другое — действительно редкая тема о возвращении сельского человека в родные пенаты. Но обо всем по порядку.

…Родом Алла из соседних Свариней. Вначале — Лабиешская восьмилетка, потом окончила Эзерниекскую среднюю. С восемнадцати лет устроилась кассиром в местный совхоз “Восход”, который и направил подающую надежду девушку на учебу в Малнавский совхоз-техникум. С дипломом бухгалтера вернулась домой, и в том же совхозе проработала с десяток лет — до самого развала. Тогда-то и начались ребусы-кроссворды. Двое детей — великая ответственность. Пробовали Гулькевичи заниматься своим хозяйством, да большой прибыли не схватили.
Лет пять назад, когда все “достало”, Алла, пересилив страх, по объявлению в газете “Эзерземе” подалась попытать счастья в Германии. Правда, работа упаковщицей на фабрике — не сахар, но заработки не чета латвийским. В трудолюбивых руках все спорилось, свыклась, втянулась. Но грянула нежданная беда — через восемь гастарбайтерских месяцев пришлось вернуться… на похороны мужа.

Очень тяжело переживала Алла потерю близкого человека, одно утешение — дети к тому времени становились на ноги и в родительской помощи уже почти не нуждались. Материнская забота, разумеется, всегда приятна. Сын Вилмар прочно обосновался в Риге, Анита — в Даугавпилсе. Решив не продолжать зарубежную карьеру, Алла подчинилась судьбе, которая оказалась к ней благосклонна. Дочь перешла на другую работу, словно по заказу освободив место мамочке, чем та и не преминула воспользоваться. Стали снимать на двоих городскую квартиру — так дешевле. Промелькнула пара относительно благополучных лет, и жизнь в большом городе надоумила Гулькевич-старшую отважиться на заочную учебу в вузе. Все шло как по маслу, но попала наша Алла, как и многие латгальцы, под кризисный пресс — точнее, под сокращение. Удар судьбы приняла без смятения и паники — жаль только было напрасно растраченных трех студенческих лет.

Не столько по своей, сколько по Божьей воле вернулась на круги своя — в родные Сварини, где ее мать заждалась дочь в просторном ливанском доме. Стала интересоваться возможностью трудоустройства. Безнадежное это дело на селе, но Алле несказанно повезло — в две волости требовался социальный работник, а ее профиль уче-бы в вузе точно соответствовал открывшейся вакансии. Предложила себя, попробовала — стало получаться. На первых порах здорово помогли советами дагдские специалисты — Элита, Ольга, Илга, Ёланта, да и местные штатные работники ни в чем не отказывают. Особенно Валентина Кононова в Берзинях. Главное — в новой должности Алла увидела смысл — удается помогать терпящим бедствие людям.

Если честно, душа все же болит, не за себя — за погибающую Латгалию, из которой люди не уходят — бегут. Она сама испытала горечь батрацкого хлеба на чужбине, где ты, как ни старайся, все равно чувствуешь себя и оторванным от родины-мачехи, и человеком второго сорта, где приезжие рабочие от отчаянья замыкаются в свои общины. Не позавидуешь… Даже относительно высокие заработки не всегда компенсируют постоянный душев-ный дискомфорт и неуемную ностальгию. Нет, лучше жить дома, получая минимальную зарплату… В Латгалии больше доброты, сердечности, сочувствия и реальной помощи. Правда, в последнее время измученные житейскими невзгодами люди стали более замкнутыми. И конца не видно человеческим бедам. Дожили до того, что на две волости — Свариньскую и Берзиньскую — нынче один первоклассник, а возраст под шестьдесят счи- тается в здешней округе почти молодым.

От себя добавлю: депутатам сейма, полностью оторванным от бедственной жизни своего народа, словно выгодно, чтобы в Латвии население шло на убыль. Науку и практику делить бюджетный пирог в свою пользу наши правящие за два десятка лет отшлифовали до блеска, собственного, разумеется. Нет человека — нет проблем? Неужели недавняя история с многомиллионными жертвами ничему не научила?

А вот о Даугавпилсе моя новая знакомая все же тоскует. Там она с удовольствием посещала бассейн и за- нималась йогой, пользовалась шикарной библиотекой. Теперь и свободного времени больше появилось, да возможности не те. Ну, ничего, заочная учеба продолжается, да и остановиться во время сессии есть где. В целом же Алла довольна новым поворотом судьбы, потому и не прячет улыбку.

Алексей ГОНЧАРОВ.