По булыжной мостовой Так устроена человеческая память: детские впечатления не стираются десятилетиями.
Картинки городской жизни, лица, одежды, летние ароматы, а еще звуки, наполняющие базарную площадь, и улицы с булыжными мостовыми. Проезжающий извозчик — звонкий стук подков по тесаным камням. В довоенных “такси” конные повозки были на резиновом ходу, что и создавало особый комфорт для пассажиров. Сиденья были мягкими, удобными — ведь сервис всегда в почете и цене. Когда же к центру Краславы тянулись вереницы крестьянских повозок, то грохот металлических ободьев по мостовым стоял неимоверный. Зато автотранспорт на городских улицах можно было пересчитать на пальцах одной руки.
Детская память Эдмунда Гекиша сохранила точный счет “железных коней”, которые вызывали полный восторг у местных пацанов. Верхом мечтаний и блаженства у мальчишек считалось хоть чуточку прокатиться на моторизованном чуде и взглянуть на окружающий мир из окна автобуса или кузова грузовика. Сейчас вы улыбнетесь, уважаемые читатели, но по улицам довоенного городка, пугая молодых лошадей, передвигались лишь три единицы дымящего транспорта — автобус, принадлежащий Тухалке, грузовик Каминара, а легковушкой гордился лишь врач Цербукс. Велосипедов было великое множество: двухколесный транспорт отличного качества выпускался и в Латвии. В то далекое время в моду стали входить и первые велосипеды с моторами — прообразы нынешних мопедов, мотоциклов, скутеров.
А пешеходные дорожки в то время были? Городские власти обязывали застройщиков и владельцев домов самим устраивать бетонные тротуары — не уже метра, что побуждало краславчан к некоторой самодеятельности. Изредка встречались и деревянные пешеходные настилы — у торговых рядов, примыкающих к базарной площади и у магазинчиков по соседству со зданием пожарной.
Свадебные поезда — зрелище особое. Толпы зевак, звон бубенцов… После обряда венчания в храмах вереницы повозок летом и санный поезд — зимой после круга почета по центральным улицам важно следовали к домам, в которых ждали гостей накрытые столы. По пути — обязательные свадебные ворота, количество которых подчеркивало степень уважения к новобрачным и их родителям. Устроители брам поздравляли виновников тор-жества, угощали бокалом вина молодых и сватов, которым приходилось отвечать взаимностью и щедростью. Маленькому Эдмунду, попавшему в компанию режиссеров свадебных ворот, однажды перепал из рук самой невесты большой кулек сладостей. Такое не забывается…
В городе хватало искусных портных и сапожников, которые с радостью принимали любые заказы, в том числе и на свадебные облачения. В те годы, еще не потревоженные грохотом войны, у мужчин были в почете строгие темные костюмы, шляпы и галстуки. Зимнее пальто — с каракулевым воротником и удлиненное, демисезонное — покороче. Дамская мода, конечно, была разнообразнее и более переменчива.
Популярными признавались меховые лисьи воротники, муфты, а в теплое время года обязательным дополнением выходного наряда служил ридикюль — ручная сумочка. Белые береты, перчатки, вышитые воротнички… При заказе выходных костюмов мужчины отдавали предпочтение бостону, женщины увлекались шелками, ассортимент тканей был шире нынешнего. Носителями культуры в одежде являлись гимназисты. Костюмы темного цвета, белые рубашки у парней, светлые воротнички у девушек…
А вот дамы с собачками в то время не украшали городские улицы: за четвероногого друга, появившегося в общественном месте, его владелец мог запросто схлопотать протокол — со всеми вытекающими последствиями, не прибавляющими денег в кошельке. Всего три полицейских держали в городе такой порядок, что выпивохи обходили блюстителей порядка за версту. Особо рьяные могли запросто получить “угощение” плетью. Про левое спиртное не было понятия. Правда, старожилы знают: в одном доме на Кованке был шанс выпросить “сто граммов” — под видом попить воды. При строжайших мерах предосторожности!
Цветы — спутники человеческой жизни. Удивительное дело: Эдмунд Гекиш не припоминает в городе цветочных лавок. При этом утверждает, что букетики полевых цветов, как тюльпаны и нарциссы, можно было купить у торговок на рынке. В высшем обществе, конечно, были популярны розы. Как всюду и во все времена, краславчане тоже встречались, влюблялись и дарили будущим невестам цветы. По вечерам нарядные парочки отправлялись на прогулки к берегам Солянки или на Шоколадную горку, которая хранит множество тайн влюбленных…
Случались и похороны, и траурные процессии обычно были многолюдными: в провинциальном городке все знали друг друга. Выражалось сочувствие, вершилось милосердие — без разделения людей по национальностям и конфессиям. Любопытный факт: в то время в скорбных церемониях зачастую принимал участие духовой оркестр пожарных.
Воскресные дни — особые, когда городской шум уступал величественному звону колоколов. Дом большой семьи Маркуса Гекиша стоял посреди двух храмов. На том месте, где сейчас стоит невзрачное здание бывшего райкома, позже — уездной думы, возвышалась деревянная церковь с пятью куполами. С перезвоном православных колоколов перекликались католические.
Краславский Римско-католический костел, подаренный нам графами Платерами, всегда был и остается главным символом и визуальной доминантой города. Приглашали на богослужения колокола и в старообрядческую моленную. В городе действовали и четыре синагоги! Советская власть, не жаловавшая культовые здания, полвека назад стерла с лица земли старейшую в Латгалии синагогу — по соседству с нынешним райсоветом, со стороны улицы Миесниеку. Но поблизости, на улице Сколас, чудом уцелела единственная синагога — из красного кирпича. Богоборческая власть не пощадила и лютеранский храм, построенный в 1938 году. Снос несущей башни со шпилем и крестом изуродовал архитектурный облик кирхи, как и лишил городской центр важной составляющей. Зато получился спортзал. Хорошо, что не склад или конюшня. Такие наступили времена…
Воспоминания Эдмунда ГЕКИША записал Алексей ГОНЧАРОВ.
0 komentāru