Отношение редакции к анонимным письмам — негативное. Как правило, после беглого прочтения послания неизвестных авторов, либо написанные левой рукой, либо напечатанные на компьютере, отправляются в мусорную корзину.
Хотя зачастую в таких письмах поднимаются важные житейские проблемы, достойные публичной огласки и даже обсуждения. Но…
Картина общеизвестная: Латгалия живет бедно. На большинстве хуторов, да и в невзрачных поселковых жилищах остались горевать одни старики, лучшие годы своей жизни отдавшие общественному производству. Но не так страшна полунищенская жизнь, как вынужденное одиночество. Своих деревенских отцов и матерей, бабушек и дедушек сплошь и рядом забываю дети и внуки. И тогда остается уповать только на местную власть…
Теперь позволю себе процитировать письмо с названием “Грустная история”, которое завершается подписью: “С горечью в сердце — социально незащищенные жители деревни Бронки”.
“Продавец автолавки ООО “Антарис” заметила, что за покупками не пришел житель деревни Бронки Константиновской волости Людвик Эйсак. Обеспокоенная, она сказала об этом, а также о том, что пожилой человек не появлялся и в среду (тремя днями ранее — А. Г.), другой жительнице деревни, тоже пенсионерке. Преодолевая боль в ногах, женщина отправилась проведать соседа. Одновременно к дому подъехал почтальон. Зайдя внутрь, они обнаружили мужчину лежащим на полу кухни. Он не двигался, не разговаривал, даже не жестикулировал. Придя домой, пенсионерка сообщила о случившемся волостному фельдшеру З. Зарине (здесь я умышленно опускаю строки письма, с которыми впоследствии не согласился староста волости Андрис Утан).
…Фельдшер вызвала “скорую помощь”. Сделав укол, бригада “неотложки” уехала, потому что “деятели” волостного совета не позаботились о том, чтобы отправить пожилого человека в социальное отделение Дагдской больницы. Прекрасно зная ситуацию, ни один из них ни второго, ни третьего июня не появились в доме престарелого, больного, беспомощного человека. Кстати, ветерана войны.
Только благодаря участию жителей деревни Бронки, фельдшера З. Зарини и главврача Дагдской больницы Язепа Япиньша, сумевших найти время и транспорт даже в воскресенье (третьего июня), Л. Эйсака увезли в Дагду…
Четвертого июня пенсионерка, о которой шла речь выше, связалась с Извалтским волостным советом и попросила передать сыну Л. Эйсака, в каком положении оказался его отец. Но разве это не должна была сделать социальный работник Константиновской волости госпожа Озолиня?!”
Письмо о странном равнодушии родственников и представителей самоуправления требовало проверки. Я попросил прокомментировать его волостного старосту Андриса Утана. Подтвердив суть изложенного в письме (неточности я не публикую), руководитель волости сообщил печальную весть: Людвик Эйсак, 1926 года рождения, умер и был похоронен на Сабольском кладбище в четверг, 7 июня. Волость оказала посильную помощь и перечислит Дагдской больнице деньги за транспортные расходы. В выходные Андрис Утан даже заезжал проведать больного, тот лежал в койке…
В телефонном разговоре со мной организатор социальной помощи Константиновской волости Антонина Озолиня сообщила, что о развитии событий в деревне Бронки узнала лишь в понедельник утром. О покойном она отозвалась весьма положительно: Эйсак был аккуратным человеком, никогда не жаловался. Кроме того, его навещал сын. Одним словом, благополучный старичок. На праздник 9-го мая фронтовика даже навестила волостная делегация, которая поздравила ветерана. Правда, в ее составе социального работника не было.
Во второй половине дня в пятницу я получил странный звонок от волостного главы. Андрис Утан назидательно намекал мне, что я не имею права публиковать письмо без подписей, правдивость содержания которого сам подтверждал несколькими часами ранее. Почувствовав неладное, я отправился в деревню Бронки, чтобы отыскать автора и искренне поблагодарить за неравнодушие. Невелика деревня Бронки, только автора при всем желании мне отыскать не удалось. Зато довелось поговорить с сердобольной соседкой Л. Эйсака Анной. Она подтвердила факты, изложенные в письме. Более того, рассказала жуткие подробности антисанитарных условий, в которых был вынужден доживать и практически умирать забытый всеми — родственниками и местной властью, — пожилой человек. Волостная делегация, поздравлявшая бывшего фронтовика в День победы, видимо, не заметила ни крайней запущенности жилища, ни полностью прохудившейся крыши баньки.
Больно и странно было слушать взволнованный рассказ соседки, которая в целом положительно отзывалась об усопшем. Что поделаешь, коль такая трудная судьба выпала на долю сельского человека: война, ранение, постоянные боли в спине и вынужденное одиночество. Самое странное в этой истории с трагичным финалом то, что избенка Людвика Эйсака стоит у шоссе Краслава-Дагда. А как же тогда живут одинокие и беспомощные пожилые и больные люди на дальних хуторах?
…Осиротевший хутор. Крохотный участочек обработанной земли под грядки. Только один свежий автомобильный след во дворе, заросшем бурьяном — от “неотложки”. Успел ли обросший и немытый старичок хотя бы перед самой смертью порадоваться чистому постельному больничному белью? На цепи — полуживой пес, которого, по всей вероятности, ждет такая же печальная участь, как и его хозяина…
Алексей ГОНЧАРОВ.
0 komentāru