Конкурс юных прозаиков и поэтов
Вой бешеных сирен взрывает утреннюю тишину, и я просыпаюсь в холодном поту. Да, кошмары меня в последнее время основательно замучили, доктор говорит: это все стресс. Я же думаю, что это просто последствие плохого настроения. Ну да ладно, всякое в жизни бывает. Дзинь! Въедливый звон будильника окончательно пробудил мой сонный организм, и рука лениво потянулась за одеждой. Еще один понедельник в моей жизни — еще одно начало долгой рабочей недели. Нет, я люблю этот город. Даугавпилс кажется мне таким русским: все родное и привычное, и порой даже создается впечатление, будто я и Питер не покидал-то: те же дома, правда, вывески другие.
Подъем! Пора вставать, а то так и на работу можно опоздать. Там вечно всем недовольный босс опять будет кричать на меня, жонглируя типичными фразочками из старых русских фильмов. Нет, латышских ругательств он не знает. А есть ли они вообще? Или, может, нынче модно использовать русскую брань, мол, не свое, привозное, потому не жаль бросаться. Иногда с горечью думаю, что русский язык порой становится “левым” — его все чаще используют для ругани и блатных разговоров. Вот чему учат нашу молодежь все эти ментовские и бандитские фильмы.
Ну, подъем же! Сколько можно лежать? Пора бы уже пойти и умыться! Нет, не хочется… Протягиваю руку к комоду и беру вчерашнюю газету. Новости старые, но все равно интересно, о чем пишут латвийские СМИ. Опа! Ошибка прямо в заголовке. Нет, такого я уже не ожидал. И еще называют себя “лучшей” русскоязычной газетой Латвии. Смех прямо разбирает. Можно подумать, что в Латвии больше не осталось журналистов, способных, по крайней мере, правильно писать. Ну и к чему же стремимся? Да, на нас давит правительство, и вообще на нас все давят! Нет, мы не поворачиваемся спиной — мы принимаем вызов и выигрываем. Мы не молчим — мы отвечаем. Мы не дерзим — мы показываем, что интеллигентны. Мы — русские.
Сон неспеша проходит. Но вставать все еще не хочется. Протягиваю руку к пульту. Темный экран телевизора мигом загорается сотнями цветов, и яркие заголовки бесконечных объявлений начинают атаку на зрителя. Рекламы у них и вправду достаточно. Какие только товары не рекламируют — смотреть нету сил. Вот, например, на прошлой неделе была реклама карточки мобильной связи. Сюжет простой: два мужика, явно не актеры, хвастаются своими карточками. Один говорит: “Вот ты мне позвонишь, и увидишь, как мало надо платить”. Второй ему в ответ: “А у меня, мол, мобильный каталог есть, модный такой”. Можно подумать, что рекламщики специально не там ставят ударение, дабы показать, что даже “очень простой русский мужик” может пользоваться их товаром. А вот, еще один случай вспомнил: как-то смотрел рекламу одного модного рижского бутика, где диктор, рассказывая о невероятных возможностях своего магазина, отчаянно пытался смягчать все гласные, дабы походить на латыша, недавно выучившего русский. Звучало, конечно, красиво (а кто не любит иностранный акцент?), но опять же мне (только ли мне?) становится непонятным, в чем смысл этой сомнительной “пародии”, в чем выигрывают те, кто родной язык пытается подстроить под чужой? Модно, наверное. Красиво? Вполне возможно. В любом случае, это неправильно…
А вот еще вспомнил случай. Довелось мне как-то побывать в одном латвийском молодежном лагере. Там все патриотически настроенные ругаются только по-русски (как мой босс). А знаете, почему? Ответ простой: русский в нашей стране “почти чужой”, и поэтому всякое ругательство, сказанное на нем, считается иностранным, а значит, “никчемным и прикольным”.
Дзинь! А, мобильный! Ну, понятно, с работы, наверное… Поднимаю трубку, и на том конце слышу знакомый голос: “Паша, сегодня в центре у нас протест против реформы, пойдешь?” Бросаю трубку. Настроение испорчено. Нет, я не буду протестовать. Я не чувствую, что должен присоединиться к толпе школьников, счастливых и радостных оттого, что смогли наконец-то пропустить уроки. Их контролируют, толпу ведет кто-то, кого мы не видим. Все эти протесты пахнут политикой.
Павел ПРОКОФЬЕВ, школа “Варавиксне”, 12-й класс.
0 komentāru