Встречаю как-то знакомых, а они и говорят: “Ну, напиши же что-нибудь!” Это хорошо, значит, мы читаем районную газету, значит, следим за всем, что происходит в Краславе, Даугавпилсе, Резекне, даже в заштатных Штатах, России или Израиле…
Однажды попался мне навстречу К. Рагозин. Обычно серьезный и деловой, в этот раз он от души смеялся: “Что, Адольф, слабо написать о той охоте?”
Раз так, значит, начистоту, как на исповеди.
Все мы знаем, что в кабинетах и даже спальнях бывают хорошая новость и плохая новость. С которой начать? В этот раз — с хорошей.
Открытие охотничьего сезона в Скайсте. Первый загон на нашем охотничьем языке назывался “Кроличья ферма”. Из кустов на лужайку выскакивает лось. Останавливается. Лужайку держат под прицелом Грибулис, Ставро и Лочмелис. Несколько минут крупный рогач топчется на месте, видимо, раздумывая, в какую сторону податься. Почему-то мелькнула мысль о мусульманах-самоубийцах, их двойниках — японских камикадзе времен Второй мировой, да и наших парнях, отчаянно бросавшихся на фашистскую амбразуру с криком: “После смерти считайте меня коммунистом!” Но какая здесь связь?
А самая прямая. Если бы бык бросился в сторону Ставро, мог бы уцелеть, если б на меня — шансов выжить у него было бы еще больше. Но он добровольно выбрал Владислава Грибулиса. Тут уж каждому охотнику ясно: рога будут висеть на стене.
Потом был кабан. Один мужик дважды отправил ему воздушный свинцовый поцелуй. Затем рассказывал, что секач показал ему голый зад. Потом этот нахал попался Михаилу Станкевичу, который тоже два раза поприветствовал его из обоих стволов, а позже утверждал, что кабан больше, чем “Нива”. Поначалу в следопыты записался Бронислав Вайвод, но вскоре уже орал: “Мои штаны и все, что в них — это частная собственность! А она неприкосновенна! Кто храбрый, пусть ищет!”
Да, но частная собственность есть у каждого…
Как бы то ни было, этот день я отнес бы к “хорошим новостям”.
Скверные начались на второй день в той же Скайсте. Окружили большое стадо кабанов. Руководитель охоты указывает место, где должен стоять я — “готовый на все”. Минуты тянутся бесконечно. Вспоминаю времена, когда был молодым, но не очень видным. Какие красотки бродили тогда по полям совхоза “Краслава”! А на фермах трудились девушки, осанке которых позавидовали бы лучшие парижские модели…
И тут из зарослей появляется черный вепрь. Ростом, конечно, не с “Ниву”, но близко к ней.
На охоту хожу 46 лет. Стрелял из любого положения при любых климатических условиях и в таких компаниях, что дух захватывало. Поднимаю ружье и нажимаю на курок. Такого уверенного выстрела еще никогда не делал. В эти секунды даже представил, как моя Венечка стоит у плиты, а на сковороде аппетитно шипит печенка этого “черного дьявола”, с лучком. Но и это еще не все. Женушка лукаво говорит мне: “Сегодня на “точку” не ходи. Чую, “что-то” будет”. Отправился я в “Jumis”, и девочки дали мне то, что “не крутка”.
Но видение исчезло, и вепрь — тоже. Если это был “он”, то в декабре осчастливит не одну свиноматку, а если “она” — наверняка через год повстречаю ее сыночка. Но буду думать точно так же, как теперь. Старый конь борозды не портит…
Словом, я промазал. Собираются мужики. Очень стыдно. Вслух никто ничего не говорит, но могу представить, что они обо мне думают…
Только, извините, это не для нашей газеты, возможно, даже не для “Vakara Ziņas”.
Знаю одно: если бы все заканчивалось плохими новостями, разве встречали бы мы новый день словами “Доброе утро!”?
Адольф ЛОЧМЕЛИС.
0 komentāru