С особым удовольствием пишу о знакомых людях. В данном случае напрашивается уточнение: героя этой юбилейной зарисовки прекрасно знаю в двух поколениях. Его отец, Петр Иванович Маслов — мой учитель физкультуры, и в то время увлечение спортом в Краславе было повальным.
Прекрасно помню: чтобы “потаскать” штангу в спортзале, приходилось дожидаться очереди, непросто было записаться в секцию легкой атлетики и гимнастики. В годы моей юности в городе еще в особом почете был баскетбол и футбол, а ответственные игры проходили при большом количестве болельщиков. Старшеклассники с особой гордостью носили значки, подтверждающие спортивные достижения. Остро стояла транспортная проблема, но это не мешало спортивным командам постоянно выезжать в города Латгалии, а то и в столицу.
…Быстро пролетели годы, и как-то не верится, что Иван Маслов подошел к тому возрастному рубежу, который принято называть предпенсионным. Остановить на часок занятого человека оказалось делом нелегким. Вот фотография лишь одного дня руководителя Краславского детского социально-реабилитационного центра “Mūsmājas”.
…С утра директор обошел “свои владения”, выслушал ночных нянечек, внимательно изучил заполненные листки происшествий за истекшие сутки, подписал документы. Затем вместе с бухгалтером и кассиром отправился в банк – получить “карманные деньги” для воспитанников. Заехал к координатору социальной службы Ольге Муштавинской — обсудить вопрос совместной поездки на совещание в Ригу. В первой половине дня предстояла и неприятная встреча в полиции — по проблеме четырнадцатилетнего правонарушителя. Впрочем, обычное дело, так же, как визиты полицейских в приют.
Расписана по часам была и вторая половина дня: привычная поездка в Даугавпилсскую психоневрологическую больницу, куда директор вместе с медсестрой Ольгой Карповой собирались отвезти на обследование двух воспитанников. По возвращении вполне могли ждать непредвиденные дела — редкий день обходится без происшествий…
Отдаю должное Ивану: будучи предельно занятым человеком, он все же проявил уважение к “Эзерземе”, тем более что переносить встречу не имело смысла — о круглой дате я и так узнал с некоторым опозданием. Неполный час времени, включенный хронометр… Одним словом, по-спортивному.
Краткий экскурс в прошлое, близкое и далекое. Выпускник 2-й Краславской средней школы 1966 года. С детских лет увлекался спортом. В старших классах Иван Маслов обрел республиканскую известность: выходил в призеры Латвии по тройному прыжку и зимнему спринту. С выбором дальнейшего пути — ни малейших сомнений: после окончания школы, заменив отца, стал вести секцию легкой атлетики. Только через год, вполне осознанно, поступил в Рижский институт физической культуры. Очную учебу совмещал с работой тренера при институте и в НИИ объединения “Альфа”. Никогда жизнь студента не была легкой и сытой, поэтому случалось быть разнорабочим.
Первое направление после окончания вуза — Краславская спортшкола. Призыв в армию и потерянный год просиживания в бункерах радиотехнических войск. Вместе с ним дни “до дембеля” считали еще шестнадцать выпускников латвийских вузов — такие были времена…
Вновь тренерская работа в родном городе и незабываемый семьдесят пятый, год свадьбы. Далее три года работы тренером-преподавателем в военном училище Даугавпилса. Все познается в срав-нении: дома лучше! Предмет гордости каждого тренера — талантливые воспитанники. Без малейшей паузы мой собеседник называет имена: мастера спорта Янис Бондер, Николай Якунин, неоднократный призер Латвии по тройному прыжку Александр Андреев, а еще Андрис Тузик, Павел Шлыков, Андрей Галущак — чемпионы, призеры и участники республиканской сборной по легкой атлетике.
Далее — совмещение тренерской работы и преподавания в русской школе, где Иван Маслов вел спортивные классы. Когда повеяли ветры демократических перемен, педколлектив КСШ-2 выбрал учителя физкультуры своим директором. После объединения русских школ Иван Маслов, выиграв конкурс из шести претендентов на вакансию, возглавил приют “Mūsmājas”. С того времени минуло десять лет…
— Где легче директорствовать? — мой первый вопрос юбиляру.
— Конечно, в школе, где конкретная цель — обучение подрастающего поколения. Социальный центр — это совершенно иная специфика. Другие приоритеты: социальная защита и здоровье, как правило, очень запущенных детей. Зачастую приходится прививать элементарные бытовые навыки: попадались такие мальчишки и девчонки, которые никогда в жизни не держали в руках вилки. Не от хорошей жизни в стенах приюта родился термин “бутербродные дети”.
Да, к сожалению, большинству наших постояльцев в так называемых семьях приходилось довольствоваться… объедками со столов вечно пьяных родителей. Разумеется, воспитание, обучение — тоже главные функции, что дается нелегко. Правда, есть отрадные исключения, когда приблизительно треть наших воспитанников, успешно заканчивая школы, поступают в колледжи и вузы.
Проблема последнего времени — вынужденный возврат в приют детей от опекунов и из воспитательных семей, когда новые родители не в силах совладать со своими приемышами. Зачастую такие возвращаются в наш социально-реабилитационный центр не только с криминальной биографией, но и с диагнозом психических заболеваний — дает о себе знать наследственность. Легкая умственная отсталость — обычное явление. Трудности провинциальной жизни накладывают свой отпечаток на приютских детей, которые очень легко впитывают дурные привычки взрослых.
Тем более что в Краславе хватает “добреньких” дядей и тётей, которые запросто помогут несовершеннолетним купить запретные пиво и сигареты, притом еще урвут у детей свою долю — за оказание услуг. Это проблема не только районного масштаба, дело дошло до того, что возникла острая необходимость в учреждениях закрытого типа, чем-то средним между приютами и колонией. Только сейчас начались публичные дискуссии по этой актуальной теме.
— Что сегодня представляет коллектив социально-реабилитационного центра?
— Это профессионалы, знающие свое дело. По восемь воспитателей и нянечек, плюс соцработник, педагог, сертифицированный психолог и, конечно же, обслуживающий персонал. Люди подготовленные, ответственные, но, не скрою, почти каждому из них приходилось сталкиваться с насилием… со стороны детей. Сложный контингент: одни пребывают в приюте год, а затем чаще попадают к опекунам, нежели возвращаются к своим биологическим родителям. Другие живут у нас, пока не получат образование, зачастую до восемнадцатилетнего возраста.
На мой взгляд, сложившаяся неблагополучная ситуация не только создает напряжение в обществе, но и свидетельствует о том, что работа социальных служб на местах не отвечает европейским требованиям. Проблема не столько в специалистах, сколько в нехватке денежных средств. В идеале, при достаточном финансировании можно и нужно за всеми неблагополучными семьями закрепить ответственных — социальных работников. Если бы это произошло, то наш приют смог бы сократить функции до временного пункта, с содержанием сирот при живых родителях до полугода.
Разве не смешно: опекун получает от государства на содержание ребенка только 70 латов… При нынешних-то бешеных ценах и растущей дороговизне обучения! Эту подачку следует увеличить минимум раза в четыре, только тогда можно рассчитывать на совершенно другой результат. Лишь в таких условиях можно повысить спрос с опекунов со стороны государства в лице работников сиротских судов и социальных служб самоуправлений. Пока же для сведения концов с концами большинство опекунов вынуждено искать основную работу, что снижает качество воспитания приемных детей в семье.
— Есть ли перспективы у социально-реабилитационного центра?
— А куда деть этих детей, если их количество возрастает, и они с годами становятся все более проблемными? В начале своего директорства в интервью “Эзерземе” я давал тревожный прогноз, который оправдался. Лет десять назад в районе насчитывалось 1100 детей из неблагополучных семей, теперь это количество возросло. Страшно другое: мы столкнулись с явным снижением интеллекта детей, что свидетельствует о прогрессирующем процессе деградации. А это чревато опасными проблемами социального характера, что несет угрозу обществу. Помню, еще лет пять назад был совершенно иной климат, сейчас же работники правоохранительных органов едва ли не ежедневные гости в приюте.
Возник парадокс: персонал повышает свой профессионально-образовательный уровень, в то же время интеллект подопечных снижается. Большинство наших постояльцев учатся в коррекционных классах — еще одно подтверждение наших опасений.
— Мы совсем отвлеклись от юбилейной темы. Понимаю: у кого что болит, тот о том и говорит. А семья, хобби Ивана Маслова?
— В этом плане все нормально. Татьяна продолжает работать в медицине, сын Андрей устроился в Риге, он — сотрудник полиции безопасности. Мое увлечение? Природа. Весь отпуск провел в лесу, который и лечит, и успокаивает. Работа, сам знаешь, какая. Вот и вчера подышал свежим воздухом, полегчало…
В заключение, мнение Ольги Муштавинской, координатора социальной работы Краславского райсовета: “Иван Маслов? Да на таких мужиках и держится мир добра. Дисциплина, порядочность, ответственность — это точно про него. И самое главное: он никогда не ставил личные интересы выше общественных, не боялся взваливать на свои плечи груз ответственности за обездоленных детей.
Пользуясь случаем, от всей души поздравляю юбиляра. Оставайся всегда таким, Иван, и береги себя! Такие люди нам очень нужны!”
Алексей ГОНЧАРОВ.
0 komentāru